Чтобы не обидеть никакой русско-английский словарь, а также никого из переводчиков, воспользуемся для перевода сонетов Шекспира компьютерным переводчиком. Не профессионально? Так никто и не претендует на звание «профессионалы», а тем более на звание профессора, академика, магистра.

Бакалавры нас тоже не прельщают, ни в планетарном, ни во вселенском масштабе. Никакие звания не интересуют. Стремление наше только одно – стать мастерами. Пока же мы дилетанты, так что просим заранее извинить за дилетантский подход ко всем рассматриваемым вопросам.

Итак, Уильям Шекспир собственной персоной и его первый сонет:

FROM fairest creatures we desire increase,
That thereby beauty's rose might never die,
But as the riper should by time decease,
His tender heir might bear his memory:
But thou, contracted to thine own bright eyes,
Feed'st thy light'st flame with self-substantial fuel,
Making a famine where abundance lies,
Thyself thy foe, to thy sweet self too cruel.
Thou that art now the world's fresh ornament
And only herald to the gaudy spring,
Within thine own bud buriest thy content
And, tender churl, makest waste in niggarding.
Pity the world, or else this glutton be,
To eat the world's due, by the grave and thee.

Переводим первый сонет Шекспира на компьютере и видим следующее:

ИЗ fairest творений, которые мы хотим увеличение,

Это этим самым красота rose не могло никогда умирать,

Но хотя riper должно ко времени скончаться,

Его нежный наследник мог понести его память:

Но хотя, сокращенное в твои собственные яркие глаза,

Feed'st твое light'st пламя с само- надежный топливо,

делающее голодом где избыток лежит (лгать),

Сам твой противник, на твое приятное само слишком жестокое.

Хотя это искусство теперь всемирный свежий орнамент

И только вестник в кричащую весну,

В пределах твоей собственной почки buriest твое содержимое

И, нежный грубиян, makest отходы в niggarding.

Жалость мир, или иначе эта обжора будет,

есть всемирный подлежащий, могилой и thee.

Внеся некоторые уточнения из русско – английского словаря (кто же станет безоговорочно верить довольно туповатой машине) получили следующий текст:

Из ярмарки созданье мы желание усилит (ся),

Это тем самым красота rose май (сила) никогда умирать,

Но когда riper должно ко времени скончаться,

Его нежный наследник мог понести его память:

Но хотя сокращён для твоих внимательных глаз (бутон, цветок, букет, венок),

Питает твой свет пламя с самым надёжным топливом,

Дающий пищу правде в море лжи,

И сам себе противник в жизни и палач.

Пусть это Искусство сейчас всемирный свежий орнамент

И вестник только в бурную весну,

В пределах твоей почки buriest тебе содержится,

И нежный грубиян, делающий из пустыни цветник.

Жаль мир, иначе обжора нещадно,

Съест всё, могила и thee.

Пока вполне достаточно, чтобы понять смысл первого сонета, чтобы написать что-то приблизительное в переводе.

Из ярмарки желаем мы воскреснуть,

Чтоб красота покоем вечной розы стала,

Со временем скончается «чудесный»,

Но память знаний нежно понесёт наследник малый:

Не скрыто ничего от острых глаз,

Огонь любви питает твои знанья,

Дающий в море лжи для правды глас,

Ты сам себе противник и солдат без званья.

Искусство это издревле всегда ново,

Ковром и весточкой в весну впорхнёт,

Чтоб почка раскрывалась на ветру,

Скупой садовник на пустыню воду льёт.

Жаль Мир, иначе всё сожрёт,

Потоп, могила, смерть придёт.

Вполне естественно то, что получился некий сонет с натяжкой, которому место в мусорном ведре. Наверно, у поэтических гениев мог бы появиться более приемлемый перевод, который ласкал бы ещё уши и глаза читателей, но, насколько нам известно, даже А.С.Пушкин не взялся переводить У.Шекспира в форме сонета.

Зато Александр Сергеевич перевёл Шекспира в другой форме: «У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том…». Может создаться впечатление, что мы заговариваемся и несём невесть что, но всё же стоит дочитать хотя бы эту главу, чтобы окончательно решить вопрос о нашей вменяемости.

В самом начале сонета вполне понятно сказано то, что главное слово первой строки это «МЫ». Сколько уже книг написано о том, что Уильям Шекспир является не одним человеком, а целым коллективом людей, которые «спрятались» за псевдонимом? Количество таких книг огромно, но и сам «Шекспир» нисколько не скрывает этого в сонетах.

При этом любознательность наша возросла неимоверно тогда, когда поняли довольно простую вещь: у Шекспира свои тайны, в частности, непереводимые слова. Про игру слов мы не заикаемся по той причине, что даже для английского языка сонеты представляют набор фраз, сваленный в кучу.

Нечто подобное наблюдается у называемого уже нами Нострадамуса, у которого не фразы, а слова вздымаются невиданной горой.

Стало интересно то, как переводчики Шекспира справились с довольно трудной задачей, донесения творчества Шекспира до русского читателя. Увидели мы потрясающую картину – кто во что горазд! В основном, переводные сонеты имеют очень далёкое отношение к сонетам Шекспира.

По своей наивности решили, что во время кириллического письма в России, то бишь в начале 20 века, переводчики могли трактовать Шекспира более точно. Оказалось, что внимательнее всего работал с сонетами С.Маршак. Но об этом чуть позже.

Смотрим на первую строку сонета и что же мы видим? Выделенное слово «FROM», которое всегда переводят без всяких затей, как «из», при этом вполне забывается то, что на выделенное стоит внимание обратить.

Вполне допускаем то, что выделение этого слова произошло при перепечатывании изданий сонетов, но, как убедимся впоследствии, оно на самом деле очень важно не только в первой строчке первого сонета, но и для целого произведения, которое называется «Сонеты».

Далее в первой строке идёт составное слово «fairest». Мы ничего умнее не придумали того, чтобы разделить это слово на две части: fair – ярмарка и est – непереводимое с английского, но вполне русское «есть».

Будем считать, что в этом слове что-то есть ещё, но скрывается. В первом сонете слов с «est», которые не имеют ко всему прочему перевода, несколько: buriest, makest, feed’st, light’st. В последней строчке сонета в переводе присутствует уже русское «есть», а строчку можно перевести так: «В Есть всемирный должный, важный и сложный (?)».

Вот и получается то, что английское «to eat» - это «в есть» или «весть», или «west» - запад. Тогда «fairest» - это ярмарка запада, ярмарка весть. «Buriest» - бури весть (записано по-русски, но на английский манер), «makest» - создавать весть и так далее.

Есть ещё одна вещь, про которую можно сказать. При переходе буквы «r» в букву «l» в слове «fair», получаем слово «fail» - недоставать, не хватать, что вполне указывает на нехватку буквы, которую мы уже нашли другим способом, называемым «логика». А взаимопереход букв из «р» в «л» в кириллическом чтении называется «из Ра Иль». Яков Израиль снова в действии! Не зря в Библии Бога – Буку поборол. Богатырь!

Что ж, уже можем прочитать первую строку: Из ярмарки весть творения мы желаем усилить. Только на этом все чудеса одной строки не заканчиваются. Нам стало очень интересно то, что же за творенье – созданье ярмарки имел в виду Шекспир, когда задумал писать свои загадочные сонеты.

Рассуждали мы так. Сама ярмарка нужна не столько для торговцев (и нисколько не против того, что торговля на ярмарке идёт хорошо), сколько для покупателей, которых на эту самую ярмарку заманить надо.

Ярмарка нынешняя и шекспировская – это две разные вещи. Такие же разные, как церковь старая и современная. Раньше люди в церковь, как на праздник ходили. Это и был праздник. Не столько молиться ходили, сколько других посмотреть и себя показать, поговорить, прогуляться.

В общем, весело было. Сегодня в церковь ходят молиться, горе излить и поколдовать. Разница существенная.С ярмаркой примерно то же самое произошло. Раньше главным на ярмарках было Зрелище, которое переросло в раёк, театр, цирк. Цирк? Церк?

Ладно, сейчас не об этом. Мы о Цирке, в котором был Шут, присутствующий и в творениях Шекспира. Это и есть главное Создание ярмарки – Шут, человек – зазывала. Снова читаем первую строку: Из Шута мы желаем Воскреснуть… Мы из Шута желаем воскреснуть… Мы Шута желаем воскресить… Стоп! Шута шутка. Мы из Шута Шутка… Почему бы тогда не записать так: Мы из шута шутка, желанье усилится… Тем более, что «мы» довольно легко переходит в «ми» и получается игра слов: Мы – Ми, Ми – Мы, Мимы – Шуты.

Примерно так рассуждая, у нас получилась первая строчка: Мы шутка двух шутов, желаем воскрешенья… Но на этом наши похождения с первой строчкой не закончились. Мы шутка – мишутка. Мишутка – мышь, утка. Для нас тоже было большим открытием в сонетах Шекспира набора зверей, которые тоже захотели вырасти в Медведя, Крысу и Селезня или Лебедя (с этим мы ещё не разобрались).

Продвигаясь дальше по тексту сонета, мы поняли прекрасно то, что каждая строка похожа на многослойный пирог, начинка которого находится ой как далеко. Идея же «шутов» нашла подтверждение в самом первом слове сонета «FROM», которое резко выделяется из других слов.

Записали это слово на кириллице и увидели «Ферт Рцы Он Мыслете». Сказано – сделано. Следуя совету Шекспира, мы развернули «Рцы» и увидели «ыцР ОМ». Большой игры ума не надо, чтобы прочитать написанное «Цир Ом» - «цирком». И снова изменилась первая строка: Цирком Ярмарки Весть Мы желаем Воскресить… Цирком же западной ярмарки является знаменитое шапито.

Поэтому запись первой строки может быть такая: Мы Шапито есть, желаем возрасти… При этом «мы шапито» довольно легко читаются «Миша, Питон».

Разными путями мы пришли к шутке Шута, которая даёт набор зверей: медведь, мышь, утка, змея. Интересная цепочка зверей, которая очень напоминает русскую сказку о том, как Иван-царевич путешествовал за смертью Кощея Бессмертного. Помогали ему в дороге звери, которых Иван по доброте душевной убивать не стал.

Пришло время рассказать ещё об одной шутке первой строки первого сонета, которая тоже связана со словом «FROM». Перевернём всё слово и прочтём «MORF» или с переходом букв «ф-т» получим «MORT» - смерть.

При этом самой Смерти не стоит бояться, достаточно прочитать строку так: Раскрытие (умерщвление) порождения ярмарки цирка шапито со всеми Шутами и зверями, даст возможность понять замысел Шекспира в написании сонетов, для того чтобы в другом ракурсе взглянуть на его творчество.

Примерно так пишут образованные люди. Мы уже говорили о себе то, что не собираемся идти в узких рамках чего-либо ни было, будь то наука или правила английского языка, которые кроме как «шоры на глаза» не назовёшь. Поэтому плюнем на все правила и перейдём ко второй строчке сонета № 1.

Хотим сразу предупредить, что никакого покушения на Поэзию, Прозу и Творчество не предполагаем. По крайней мере, в современном понимании этих значений. Как не претендуем и на научное исследование, всегда помня слова ведуна: «Наукообразность всегда уничтожает вашу Образность». Поэтому, будем использовать только её величество Логику и отечественное кириллическое чтение. Просто невероятно после всех исследований и трудов множества людей о творчестве Уильяма Шекспира вторгаться в эту область знаний и находить новые грани шекспировского Гения.

Но находятся люди, которые в наше время ведут исследовательскую деятельность на этом поприще, продолжая и умножая труд своих предшественников. Нисколько не собираемся вмешиваться в полемические войны достаточно умных людей, находящихся как в России, так и за рубежом, полностью предоставляя им самим решать правомерность наших маленьких советов в отношении Уильяма Шекспира и его творчества.

Не будем сразу кидаться в переводческие дебри и попробуем ответить на вопрос: а что такое «сонет»? Справочная литература выдаёт научно-категоричный ответ: сонет (итальянское sonetto), твёрдая форма: стихотворение из 14 строк, образующих 2 четверостишия-катрена и 2 трёхстишия-терцета…

Можно процитировать указания справочника до конца, получить дополнительную информацию, но не понять самого главного: твёрдой формы сонета на самом деле нет.

Французы и англичане давным-давно изменили твёрдую форму итальянских сонетов, предложив своё видение поэтического творчества. Причина этого довольно проста – разные языки. Те идеи и мысли поэта, которые можно уложить в итальянском языке в 14 строк, в английском языке вполне можно уложить в меньшее количество строчек, но возникнет вполне реальная угроза того, что читающий вообще не поймёт того, что хотел сказать автор. Поэтому возникает потребность детализировать написанное, внести уточнения.

Приходим к довольно простому выводу: чем проще язык (а английский язык довольно простой), тем больше надо внести уточнений в написанное поэтическим языком.

Большого секрета не откроем, если скажем то, что русский язык самый сложный по сравнению с другими языками. Казалось бы, не должно быть больших сложностей с тем, чтобы шекспировские сонеты перевести на русский язык (что и пытаются делать переводчики в «твёрдой» форме), но этого не получается. Вполне можем поверить в то, что английские сонеты других авторов можно довольно легко перевести на русский язык, сохранив при этом своеобразие и манеру поэта, кроме Шекспира не пробовали переводить никого.

Шекспировские сонеты настолько необычны и информативны, что их просто невозможно уместить в 14 строк не только в русском языке, но и во всех других языках. Вернёмся к слову «сонет». Вы видите перед собой современное написание этого слова. Кириллическое написание – СОNNET – ненамного отличается от английского написания – SONNET, которое по русски должно бы читаться «ЗОННЕТ».

«СОННЕТ» - это СОН НЕТ, а проще говоря – бессонница. Нисколько не хотим крепко привязывать У.Шекспира к М.Нострадамусу, но сразу вспомнился первый катрен первой центурии:

Сидя в ночном тайном исследовании,
Единственно основанный на подставке медной:
Пламя незначительное выходящее из уединения
Дарует процветание, кто не верит пустому.

ПОКА не хотим рассматривать взаимосвязанность пророка, который пророком себя не считал, и драматурга, которого записали в бакалейщики. Торопливость никого ещё до добра не доводила. Поэтому, возьмём первый сонет У.Шекспира и переведём его.

Подготовка к похищению

«Похищать Англию» мы будем не торопясь и, по возможности, корректно, для чего используем наш родной и самый могучий инструмент – русский язык.

Утверждаем, и с большой уверенностью в этом, что ключом к множеству тайн и загадочных историй является кириллица, которая неразделима с русским языком. Сама кириллица является уже забытой языковой системой, в которой существуют свои дополнительные правила, вполне пригодные в современном языке.

Долгая и трудоёмкая эта работа - по обучению кириллическому чтению, поэтому объясним гораздо проще. Кириллица – это своеобразная буквенная шарада – игра, которая вполне может за себя сказать:

Я – шарада и Яша рад.

Яша – это сокращённое имя Яков, поэтому вполне правомерно прочитать так:

Яков рад или Я ковра Д(обро).

При этом вполне допустимы и такие прочтения:

Яков – Рада, Я шар Ада, Я шара До, Я ковра До и так далее.

Как видно, прочтений существует довольно много, но лучше в Ад не соваться, говорят, что там ничего хорошего нет. С ковром же интересно получилось, тем более, если знать то, что про ковёр писал непознанный до сих пор сказочник Нострадамус:

«Большой свёрнутый ковёр не покажет силы, пока
наполовину большая часть не будет исторической»
(Центурия 6, катрен 61).

Ещё Яков объявляет себя в «Яков Радон», «Яков Ра-Дон» (что аналогично определить как «Яков Волга-Дон»). Если этого мало, то существуют ещё «Яков Шарада» и «Я Ковша Рада».

При слове «ковш» нам ничего более разумного в голову не приходит, чем написать о Малом и Большом Ковшах, которые значатся под эгидой Медведицы. И как же можно забыть о самом знаменитом Якове, который за своё сражение получил звание «Израиль»!

При чём здесь Израиль? Очень даже при чём, но забивать голову читателю раньше времени Знаниями не собираемся. Как не собираемся пока объяснять загадку Ковчега Завета, которая тоже тесно связана с именем Яков. Нет? Тогда как объяснить "Я - Ковчег Завета? Яков чегО? Зовёт А."? То-то и оно! Прямо как из какой-то пьессы получается, даже ремарки есть.

Вот и всё обучение кириллическому чтению. Вполне можно было бы написать что-то типа «Евангелие от Кириллица», которое плавно переходит в «Евангелие ОТКиРЫЛ ЛИЦА», но и без этого должно быть понятно то, как открываются лица на примере Якова – шарады.

И ещё, сегодня существует великое множество Евангелий новоделов, которые позволяют себе писать люди, относящие, опять же, сами себя к творческим людям. Мы нисколько не претендуем на творчество и считаем, что четырёх библейских Евангелий вполне достаточно для того, чтобы начать понимать глубину знаний наших предков. Всего четыре Евангелия остаются непознанной глыбой Знаний, поэтому все новонаписанные представляют собой нелепые попытки «закосить» под Великое Творчество.

Сама кириллица, открывая своё лицо, даёт представление об одном из основных методов чтения «Один миг». Кирил за одно мгновение разворота слова даёт новое прочтение Лирик, а лица превращаются в «аЦил» или а-Цель, что всё вместе читается как Лирика цель.

Мы последуем указаниям Кириллицы и займёмся английской Лирикой. При этом на мелочи обращать внимания не будем, а возьмёмся сразу за самое-самое под названием Уильям Шекспир. Нам на самом деле не по силам сразу похитить даже маленькую Англию, а для того, чтобы показать возможность кражи всего, достаточно украсть самое ценное. Творчество Уильяма Шекспира подходит для этой цели более всего.

Это мы так думаем, что лирика Шекспира – это самое ценное в творчестве всей Англии, если у кого-то существует другое мнение, то пусть оставит его при себе.

Ну что ж, при помощи Кирилла и Мефодия, или изъясняясь более точно, «Методов открытия Ликов-Образов», естественно, с Божьей помощью начнём похищение Англии в образе Уильяма Шекспира, лирикой которого являются Сонеты.